Как я "откосил" от армии

В яме

Я родился в яме. Демографической. Мой год рождения 1944 - самое дно этой ямы. В этот год количество рождений было В ДВА раза меньше, чем в 1940 г. Теперь насчёт гендерного состава. Все помнят песенку "на 10 девчонок только 9 ребят". Это неправда, по статистике на 10 девчонок приходилось всего 6,5 парней. Этот парадокс учёные объясняют мудростью природы. При большой убыли мужского населения (война) премущественно рождаются вовсе не мальчики (как казалось бы), а будущие матери. Именно так и было в нашем 11А классе. Всего 6 парней на 2 дюжины девчонок. Сразу по окончанию войны и большом количестве демобилизованных,  а также в результате Хрущёвсего сокращения армии на миллион 200 тысяч, большого дефицита мужчин в народном хозяйстве не было. Однако чем дальше, тем хуже. Когда "дети из ямы" выросли до активного возраста, этот дефицит стал явным. В нашем авиационном институте, где учились в основном парни, все они проходили обучение на военной кафедре, получая вторую (военную) специальность и звание офицера запаса (мамлея). Наша мудрая Партия  приняла Соломоново решение, по которому ВСЕ выпускники ВУЗов, прошедшие обучение на военных кафедрах, должны были два года отслужить в войсках. 

На этом эффект моей ямы не кончился. Пошли волны. Мой сын также учился в том же авиационном институте и по той же специальности. Правда моя специальность называлась "математические и  счёто-решающие приборы и устройства", а у сына уже короче и более точно - "ЭВМ". Так вот, всех здоровых парней загребли в армию, едва дав закончить первый курс. Повторная яма. Так он и оттрубил два года в чине сержанта-миномётчика в Польше на границе с Германией. 

Сейчас мой внук окончил институт, принял присягу и уже имеет звание "рядовой" автобата. Наклёвывается третья демографическая волна. Может быть  в "научную" роту попадёт, всё таки специалист-компьютерщик.

На работу

В  наше время после окончания ВУЗа беспокоиться о трудоустройстве нужды не было – проводилось распределение выпускников по предприятиям.  А на предприятии  должны  были отработать 3 года.  Наша специальность была дефицитной  (кстати, и стипендию мы получали повышенную – целых 35 рублей, тогда как все другие 28 рублей. Кроме нас «привилигированными стипендиатами" были и «аэродинамики» на первом самолётном факультете) .  Поэтому на предварительное распределение съехалось много «покупателей». Были интересные предложения  - в Киев к Глушкову, в Подлипки к Королёву, в Ижевске заманивали обеспечением квартирой через год, но я выбрал СКБ Казанского завода ЭВМ. Было два резона: первый – работа на переднем крае, по специальности,  конструирование ЭВМ, а  не обслуживание техники или вообще непонятно чем. Мы проходили практику на заводе ЭВМ (Матмаше) начиная с третьего курса. Поэтому я был в курсе кто, где и чем занимается. В комиссии покупателем от Матмаша был зам начальника СКБ Э.А. Ситницкий. Я заявил, что хочу работать в СКБ, во втором отделе. Это был головной отдел по разработке новой ЭВМ М-222. Ситницкий обещал, и свое обещание выполнил.

Второй резон остаться в Казни  – у Светы, моей жены, бурно продвигалась работа над кандидатской диссертацией,  было уже несколько статей, в том числе в импортных журналах. Она работала  в институте органической химии АН СССР в лаборатории академика Арбузова,  который был её руководителем.  Хотя мы были одногодками (разница в 1 месяц), у неё была фора в два года. Она заканчивала 10 классов, а я 11, обучение в Универе длилось 5 лет, а у меня в Авиационном шесть . Таким образом, мы одновременно оформляли – я  дипломный проект,  а она диссертацию КХН. 

После прибытия на место распределения порядок был такой: студент в течение 3 месяцев проходил преддипломную производственную практику, знакомясь с производством.  После чего в течение 3 месяцев оформлял дипломный проект по тематике подразделения.  После защиты, уже став  инженером, он после месячного отпуска приступал к работе на предприятии, как правило в подразделении где проходил практику.  

В СКБ. Делаем машину

Первого сентября с прибыл в СКБ, во второй отдел для прохождения преддипломной практики.  Отдел работал в напряженном режиме. Меня сразу "запрягли" на оформление электрических схем новой машины. Здесь следует сделать некоторое отступление для понимания сути проблемы. Дело в том, что тогда все ЭВМ были "однозадачными". То есть в машину вводилась с перфокарт одна программа, она обсчитывалась ВЧУ (вычислительное устройство, сейчас называют процессором), результаты выдавались на печать. Потом вводилась другая программа, и так далее по кругу. Почти как арифмометр, только большой и жутко дорогой. Проблема была в том, что электроника машины считала быстро, десятки тысяч операций в секунду, но процессы ввода и вывода на электромеханических устройствах были относительно медленными. Пытались максимально ускорить процесс ввода, совершенствовали устройства. ВУ-700 на машине М-220 перемалывали до 700 перфокарт в минуту! Печать выполнялась  АЦПУ-128 (алфавитно-цифровое печатающее устройство) шириной 128 символов в строке со скоростью 200 строк в минуту на широкой бумажной ленте! Всё равно эффективность использования электроники (ВЧУ) была низкой. Это как иметь автомобиль Ламборджини, развивающей скорость 300 км/час, а ездить по городу с максимальной скоростью, ограниченной 60 км/час. Потому что ВЧУ занималось как управлением ввода\вывода, так и счётом. Так сказать, и швец, и жнец, и на дуде игрец. Причём всё это безобразие считалось в порядке вещей, такова заразная инерция мышления.

Наконец для некоторых умных голов дошла простая истина, хватить совершенствовать внешние устройства (дальше некуда), а нужно заняться самим центром. Нужно чтобы ВЧУ только считало, а некое другое устройство (назвали каналом ) одновременно с ним управляло бы процессами ввода/вывода. Всё просто, как репа!

Просто, да не совсем! Чтобы максимально загрузить ВЧУ, нужно чтобы машина решала несколько задач одновременно. Только тогда  можно совместить счёт одних задач с вводом-выводом других. Нужен некий "хозяин", который разруливает конфликты между требованиями разных задач, планирует очередность их выполнения, управляет всеми процессами. Необходима программа-диспетчер, которая сейчас называется ОС (операционная система). 

Разработку такого "железа" (ВЧУ, канал, оперативная память и ещё много чего)  выполнял второй отдел СКБ, а разработкой программного обеспечения (диспетчером) занимался СО АН СССР (сибирский филиал академии наук, ВЦ, подразделение академика Ершова). Железо было уже практически готово (макет, естественно), прекрасно работало на программах М-220. Кстати, в некоторых публикациях по истории отечественной вычислительной техники (ВТ) сказано, что  М-222 - модернизация ЭВМ М-220.   На самом деле от М-220 остался только конструктив шкафов и система команд. А вот совмещения с вводом-выводом (ВВ) не было, ибо не было самой изюминки - программ Диспетчера. Большой начальник из нашего министерства МРП вызвал нашего начальника и сказал, что в Новосибирске ребята хорошие, умные, но что такое сроки понятия не имеют. Придётся передать работу по Диспетчеру в нашу организацию МРП, а именно во ВНИИРЭ в Питер. Что главное для начальников? Главное чтобы было с кого спрашивать и кого наказывать. Питерцы заявили, что сено за лошадью не ходит, и поехал наш макет ЭВМ М-222  на среднюю рогатку на Московский проспект в здание " Дом советов". Следом за железом поехали и казанские разработчики. Питерские программисты тоже умные, интелегентные но капризные, видимо от сырого климата. Всё время что-то требовали переделать, дополнить или изменить в блоке управления вплоть до ввода новых команд. Поэтому разработчики вахтовым методом посменно (по месяцу) оперативно удовлетворяли их требования. Пришлось и мне подежурить в Ленинграде.  Но это уже после того как я защитил дипломный проект и был зачислен на должность инженера во второй отдел СКБ с окладом 100 руб. Про 100 рублей я написал не зря. Дело в том, что выпускникам обычно давали оклад 95 рублей, мне набросили пятёрку за диплом "с отличием".

Несмотря на героические усилия питерских программистов, с созданием Диспетчера они не справились. Но у нашего министерского Большого начальника были свои Самые Большие начальники (ЦК, Совмин, Госплан) , которые тоже любили, когда соблюдались назначенные ими сроки. Поэтому был выполнен финт ушами. Провели Госиспытания, на которых проверили макет М-222 на программах М-220 и отметили полную совместимость, положительно оценили существенное сокращение оборудование ВЧУ (4 стойки вместо 6), увеличение объёма оперативной памяти в 4 раза, применение новой элементной базы и т.п. вкусности. Машину рекомендовали к освоению на Казанском заводе. На этот раз предусмотрительно сроков не назначали. Мелким шрифтом в акте написали замечание "Доработать программу Диспетчер". Событие отметили банкетом в кабаке на Невском проспекте.

Мы разработали серийную документацию и запустили в основном производстве первый опытный образец. Установили его в изолированном зале в Отделе наладки завода, вычистили всех блох, неизбежных при освоении серийного образца и стали искать героя-добровольца, который как Александр Матросов грудью закроет большую дыру в виде Диспетчера.  Искали в институте прикладной математики Келдыша (ИПМ).  Основные направления исследований в ИПМ: системное обеспечение ЭВМ, системное прикладное обеспечение, теория численных методов и др. Не нашли. Искали в Математическом институте им. Стеклова, в котором были написаны основные программы семейства М-20. Тоже не обнаружили. Сибирский филиал АН также не рвался в атаку, у них тоже были свои планы и сроки (по написанию диссертаций).  Но мы нашли свободного художника Льва Сергеевича Чесалина, который блестяще, практически в одиночку выполнил эту работу. В булочке М-222 появилась изюминка, а у СССР появилась первая ЭВМ, оснащённая прототипом операционной системы. 

Машина быстро была освоена в производстве (ещё бы, трудоёмкость ниже, производительность выше!), "на ура!" встречена потребителями, особенно военными. Работу представили на соискание Госпремии. Представленная работа прошла успешно первый тур голосования в комиссии по присуждению званий лауреатов Государственной и Ленинской премий. Результаты были опубликованы в открытой печати («Правда», «Известия»). Разработчиков машины поздравляли их коллеги из разных городов страны, а также многочисленные пользователи. Правда, из коллектива в 12 человек (максимальная квота) собственно разработчиков было только двое. Напомню пять основных этапов любой солидной разработки: 1. Шумиха, 2. Неразбериха, 3. Отыскание виновных, 4. Наказание невиновных, 5. Награждение непричастных. Наша работа перешла в пятую стадию.  Все считали решение по присуждению очевидным, тем более, что в те времена публикация в "Правде"....

И вдруг резкий зигзаг: Госпремия присуждается разработчикам ЭВМ "Наири" из Армении. Все в недоумении. Эту машину также выпускало наше предприятие. Стол с двумя тумбами и пишущая машинка для ввода информации и печати результата. Такой большой калькулятор. Спроектирована была очень неудачно  для серийного производства - огромная трудоёмкость, много ручной работы. Изделие висело тяжелыми гирями на ногах предприятия. Завод выпускал Наири себе в убыток. Позже с трудом удалось сплавить производство на другой завод. Здесь была ярко продемонстрирована вдохновляющая и направляющая роль КПСС и её руководителя верного ленинца Леонида Ильича. Очевидцы рассказывали как было дело. Брежнев  был с визитом в Ереване. На встрече с Предсовмином Армении Фаддеем Саркисьяном (бывшим директором ЕрНИИММ, разработавшего НАИРИ), последний пожаловался Брежневу, что татары в Казани зажимают маленький, но гордый народ Армении,  игнорируют его блестящие научные достижения и не хотят делать прекрасную ЭВМ "Наири", а продвигают собственную разработку. По приезду в Москву Брежнев дал соответствующее указание комитету по Государственным и Ленинским премиям.  Результат налицо. Мне и впоследствии приходилось сталкиваться с подобными дурацкими решениями, принятыми в угоду конъюктуре, политическим или даже личным пристрастиям или антипатиям  руководителей высокого ранга. Например лично я "дважды несостоявшийся" лауреат Государственной премии. 

Пульт

Для оживляжа скучного технического текста приведу анекдот. Новый русский (НР) решил строить за городом коттедж. Архитектор предложил несколько проектов: в стиле Людовика ХIV, Синей Бороды и Бельведера. Но НР сказал, что у него есть спецтребование: все помещения в коттедже должны быть круглыми! И объяснил почему. Когда на семейном совете он сказал, что намеревается строить коттедж, тёща сказала "Может там и для меня найдётся уголок?". Был свой уголок и у меня в разработке М-222. Мне было поручено разработать новый пульт управления ЭВМ. В макете и опытном образце мы применяли старый пульт от М-220. В народе его называли "баян". Представьте себе пианино, к которого клавиатура в три раза длиннее.

Здесь уместно привести ещё один анекдот,  по чукчу. Чукчу заперли на неделю одного в комнате. Закрывая дверь сказали: "Если что будет нужно, спрашивай. Вот телефон!". Через неделю заходят и видят чукчу, который стоит на коленях перед телефоном и говорит "Телефона, телефона! Оцень кусать хотеца!". 

Внук звонит бабушке с телефона, который стоит  на тумбочке в прихожей. Набирает номер и говорит с бабушкой. Он искренне считает, что именно телефонный аппарат, который стоит на тумбочке в прихожей,  соединил его с бабушкой. Такой стереотип. А между тем аппарат, который стоит на тумбочке в прихожей, только одна часть "телефона". Вторая его часть, называемая "абонентский комплект", находится в телефонной станции, причём он существенно сложней того аппарата, который стоит на тумбочке в прихожей. Каждому телефонному аппарату соответствует свой абонентский комплект. Есть такой же абонентский комплект и у бабушкиного телефона. А ещё провода, распределительные коробки и ящики, многожильные кабели и пр. Тоже самое и с пультом. Каждой лампочке на пульте соответствует триггер со схемой сигнализации, а каждой кнопке соответствующая схема управления в машине. Примерно 15% электронной начинки машины относится к пульту управления.  

Ещё один момент, на который никто не обращает внимания. Предположим у вас в микрорайоне отключили электричество. Вы в темноте наощупь находите телефонный аппарат и звоните на электростанцию: "Алё! У нас электричество выключили!". Как так? Электричества нет, а телефон себе спокойно работает? Можно вскрыть аппарат и с удивлением убедиться что батарейки там нет. Сейчас, когда практически у каждого, вплоть до детей детсадовского возраста, имеется сотовый телефон. Там точно есть батарейка! Которая в самый неподходящий момент "садится". И которую нужно регулярно подзаряжать от сети. А обычный телефонный аппарат можно поставить в чистом поле, и он там будет работать. Почему? Потому что электропитание аппарата обеспечивается по тому же проводу, по которому "идёт звук". 

Как-то я присутствовал на открытии новой телефонной станции импортного изготовления. Нас привели в огромный зал, где раньше стояла отечественная электромеханическая АТС. В уголке зала сиротливо стояла новая электронная АТС, шкафов там было раз в 10 меньше. Потом привели в обширный подвал. Там резко и неприятно пахло химией. По потолку были протянуты медные шины с руку толщиной. Почти весь подвал занимали ряды ванн с кислотой. "Наша аккомуляторная! - с гордостью заявил экскурсовод. "Обеспечивает резервное электропитание станции до 30 минут. Вообще-то наша АТС имеет 2 фидера к разным электростанциям, а это буферное питание. Теперь выйдем на воздух". На воздухе стоял симпатичный вагончик. "Аварийный дизельгенератор" - объяснил сопровождающий. "Время готовности 3 минуты". Вдруг вагончик оглушительно крякнул, выпустил облако вонючего сизого дыма и затарахтел. "Своя миниэлектростанция"- объяснил экскурсовод. Совершенно очевидно, что для функционирования электроники АТС, такого "огорода" не нужно. Дело в том, что "огородом" обеспечивается электропитание тысяч телефонных аппаратов, подключённых к станции.

К чему я описываю все эти технические подробности, не очень интересные дамской части читателей? Просто хочу показать как работает командно-административная система, руководимая некомпетентными руководителями. Которые принимают решения в меру своей неграмотности. Как-то однажды, когда количество серийных ЭВМ М-222 уже перевалило за сотню, а я занимался совсем другим делом, но по традиции считался "главным пультовиком", меня приглашает начальник отдела. Почему начальник  "приглашает", а не вызывает? Дело в том, что я сидел совсем в другом здании, а не на территории СКБ, в специально оборудованной "секретной лаборатории" и выполнял "важное правительственное задание". Начальник  показывает "бумагу". Не то "Решение", не то "Мероприятия", уже не помню. Но грозная, подписанная кучей всяких начальников и даже военпредом (машины поставлялись также "с приёмкой 5", т.е. военным). Срок "вчера". Разработать мероприятия по "нулевой" доработке (т.е. доработать все уже выпущенные ЭВМ). Сформиировать бригады и составить график выезда. В общем, по Айвазовскому - девятый вал. Что случилось? Оказывается на пультах стали "перегорать" индикаторные лампочки. Начальство повелело оборудовать пульт предохранителем. Стереотип, раз что-то перегорает, нужно поставить плавкий предохранитель.  Именно так - один предохранитель на весь пульт, на котором более сотни  лампочек. Вопиющая нелепость "решения" была очевидна. Как может ОДИН предохранитель защитить 100 ламп? Во вторых, электропитание лампочек было вовсе не от пульта, как думало начальство,  а по проводам от ячеек сигнализации, установленных в самой ЭВМ. Помните как запитывается телефонный аппарат? Я сказал начальнику отдела: "Даже самый высокий руководитель, даже будучи Генеральным секретарём ЦК КПСС, не может отменить закон Ома. Раз приказали, предохранитель ставьте, но в "Решение" включите от имени СКБ дополнительный пункт "Срочно организовать входной контроль индикаторных ламп на соответствие ТУ". Считаю, что просто лампы пошли поганые. Думаю, что доказывать что-то и объяснять не только бесполезно, но и опасно. Начальство не любит, когда его тычут  мордочкой в собственное дерьмо, как котёнка". Политика, однако.

Поручение мне, молодому специалисту,  самостоятельной работы по разработке пульта было во первых вынужденное, так как ведущие специалисты были загружены более важной работой, во вторых безопасным - работа простая, "накосячить" там было трудно. Но для меня это была отличная школа. Технические решения в самом деле были несложными, но вот взаимодействие со смежниками пришлось налаживать. Разработчики делятся на три категории: проектанты, конструктора и технологи. На первом этапе работают проектанты. Они разрабатывают общую концепцию изделия. Что оно должно делать? Как это обеспечить? Провести расчёты, обосновать, защитить концепцию, выдать требование конструкторам, совместно с конструкторами "обсосать" конструкцию. Конструктора выбирают материалы, разрабатывают чертежи конструкции, другую техдокументацию,  утрясают вопросы с технологами. Технологи выбирают оборудование, заказывают недостающее, подбирают аппаратуру контроля, стенды,  разрабатывают технологические карты, утрясают вопросы с производством. Потом все вместе курируют изготовление макета, опытного образца изделия. Будучи "хозяином", "как бы Главным конструктором" изделия пришлось налаживать взаимоотношения начиная с соседнего конструкторского отдела и кончая снабжецами. На каждом этапе принимать личное участие как в процессе конструирования, так и изготовления, где мне помогло удостоверение слесаря, полученное ещё на Бумкомбинате при производственной практике в школе-одинадцатилетке. Наибольшие трудности возникли при отстаивании внешнего вида пульта. Старый пульт ЭВМ М-220  был сделан в традициях своего  времени, солидный, монументальный, даже красивый (см. фото).

Пульт ЭВМ М-220

 Нам нужен был небольшой, удобный, функциональный пульт, с новым дизайном. Это  сейчас "дизайнеры" занимаются украшением товара в целях заинтересовать покупателя броским видом, разрисовывают коробки, придают вычурные формы. А само понятие "дизайн" возникло ещё во время ВОВ в США при разработке кабин самолётов. Учитывая эргономику, психологию и строение тела человека разрабатывалось оптимальное размещение приборов, кресел, фонарей кабины. Кстати, американцы выяснили, что строение тела у японцев, негров и белых различное. Вы видели по телевизору как азиаты лихо выполняют прыжки в фигурном катании? И почему там практически нет негров? Потому, что у азиатов низкий центр тяжести, короткие ноги,  они устойчивее, а у негров наоборот, ноги длинные. 

И, в заключение, о пультах управления ЭВМ.  Наши ЭВМ регулярно демонстрировались на ВДНХ. И регулярно получали медали. Как за изделие в целом, так и конкретные лица за отдельный вклад. Получила золотую медаль и ЭВМ М-222. А серебряную медаль (с денежной премией) за пульт управления получил...мой начальник лаборатории. 

Пульты управления ЭВМ М-222. Слева -инженерный

При разработке ЭВМ ЕС-1033 я был уже руководителем группы. И "по традиции" моей группе навязали разработку ещё и её пульта управления. Конечно на ВДНХ ЕС-1033 тоже получила золотую медаль, а бронзовую (с денежной премией) за пульт  вручили...технику Абдрахманову, сотруднику моей группы. 

Пульт ЭВМ ЕС-1033

Наконец, уже будучи Главным конструктором ЭВМ ЕС-1007, я решил, что никакого пульта с лампочками и кнопками у неё не будет! Совсем! Машиной управляли с дисплейного пульта с клавиатурой.  А золотую медаль ВДНХ я всё таки получил. За машину в целом.

Луч

Поскольку в отделе я был самым "молодым" инженером, меня постоянно нагружали  всякими "левыми" поручениями. Например, я читал лекции в Учебном цеху завода. Там вместе с учениками слесаря, токаря, монтажника проходили курс обучения старшие офицеры персонала вычислительных центров Минобороны.  Я преподавал оборудование центра (ВЧУ) ЭВМ М-220. При этом использовал методику преподавания нашего школьного учителя физики Варецкого. Девочки его почему-то не любили, а мне его уроки очень нравились. Впоследствии, уже в институте, я понял, что он был преподаватель "от Бога". Немногие институтские профессора могли сравнится с его умением "вбить в голову" нужные знания. Офицеры обучались рангом от майора до полковника. Но мои лекции (пацана по их меркам) вполне устраивали. Замечу, что в ГУКОСе должность начальника машины была полковничья. Другим "левым" поручением была проверка ЭВМ М-220 на патентную чистоту для поставки машины на экспорт за "железный занавес". При продаже в соцстраны можно было плевать на всякие буржуазные заморочки типа авторских прав и патентов. Но здесь наклёвывалась поставка в страны Бенилюкса. В контракте чётко оговаривалась патентная чистота товара. Больше месяца просидел в Москве в центральной патентной библиотеке. Ничего не нашел, но зато понял  что  патентное право в разных странах разное, требования к патентам тоже, но разобраться можно. Впоследствии это помогло мне оформить почти 3 десятка авторских свидетельств СССР и около 90 зарубежных патентов на свои изобретения. Попутно замечу, что изобретатель это не тот, кто чего-то придумал, а тот, кто получил на это бумагу. 

Подоспело и ещё новое "левое" поручение. Завод выпускал изделие "Луч".  Предназначено для управления спутниками. Но изделие морально устарело, технические требования существенно повысились  с усложнением самих объектов управления. Военные провели, как сейчас говорят "тендер", т.е конкурс  между разработчиками на замену этого оборудования. Привлекли и наше СКБ. В СКБ объявили внутренний тендер между тремя отделами. Поскольку наш отдел был "головным", солидным, занимался исключительно большими ЭВМ, интереса для начальства это мелкая работа не представляла. Но раз приказали принять участие, то примем.  Мне поручили выдвинуть предложения от нашего отдела. 

Сначала ознакомился по техдокументацией (была в архиве), что это за зверь такой. Главное понять для чего он нужен и как он это выполняет. Нужен он был для передачи на борт космического объекта команд управления (маневр, спуск, подрыв и т.п.). Комплект состоит из трёх шкафов, один из которых (Луч-1) установлен в центре управления (НИИ-4 МО в Болшеве, под Москвой). Два других находятся на НИП (наблюдательно-измерительные пункты). НИПов довольно много, расположены по всей территории СССР и на кораблях. Информация с Луч-1 по каналам связи МО передаётся на Луч-2 и выводится на перфоленту. Перфоленту заправляют в Луч-3. Когда спутник проходит в зоне видимости НИП, Луч-3 "выстреливает" команды на его борт через КРЛ (командные радиолинии). Как-то так. 

Почему надо заменить Луч на новое оборудование? Исключительно ввиду ограниченности его возможностей. Он мог забросить на борт не более 32 слов, в то время как по техтребованию нужно было успеть до 2000. Причём трёхкратно. А спутник находился  в районе видимости НИП всего около шести  минут (Земля-то круглая). Откуда возникли новые требования? Сначала на первых спутниках на борт передавались команды. Их не более 50. Получив команду, электромеханический  командоаппарат (примерно как на стиральной машине) отрабатывал последовательность управляющих воздействий (включал, выключал в определённое время и в определённой последовательности агрегаты на борту спутника). На перспективных космических объектах (КО) будут применяться Бортовые ЭВМ, а их нужно будет кормить уже не командами, а программами.  Но всё это мы узнали гораздо позже, когда поднимали тост ЗА НЕБО В "АЛМАЗАХ"!

Боевой космический комплекс "Алмаз"

После коротенького изучения Лучей и технических требований к новому оборудованию сделал очевидный вывод: надо убрать из системы электромеханические устройства (перфораторы, перфоввод, перфоленты) и вообще всякие носители данных. Информацию надо загружать сразу в ЭВМ и передавать на борт непосредственно из памяти машины. Скорости и объёма вполне достаточно. А где взять машину? Да она уже стоит на НИПе, родная М-220! С этим предложением и вышел на суд по конкурсу.  Один отдел предложил разработать вместо Лучей новые устройства на современной элементной базе, ведь Лучи были разработаны ещё в 1962 году на элементной базе конца пятидесятых. Другой отдел, который занимался сопровождением в производстве и модернизацией малой армянской ЭВМ "Наири" хотел приспособить её наконец-то  к полезному делу. Эти предложения не прошли. Новые устройства - слишком хлопотно, приспособить Наири не удастся. Нужна машина с военной приёмкой, а Наири до "приёмки-5" как до Пекина ползком. Приняли предложение "второго отдела", т.е. моё. Поручили изложить на бумаге в форме доклада. Начальство видимо надеялось, что при рассмотрении разных конкурсных предложений в Москве удастся отбояриться, зачем лишняя головня боль, и так жизнь тяжелая, с заводскими проблемами бы разобраться. Надежды были не напрасными - многие фирмы хотели припасть к космической тематике, и престижно и, главное, денежно. 

В Москву выехали командой из трёх человек: Ситницкий зам нач. СКБ по науке, мой начальник отдела и я. Заседание было в кабинете заместителя начальника по СЕВ и СРУ (службы единого времени и счётно-решающим устройствам) Главного управления космических сил Минобороны (ГУКОС МО) полковника Воронова. За длинным столом сидели офицеры и один гражданский - наш конкурент. Оказывается другие конкуренты были отфильтрованы предварительно. Оказалось, что он вовсе не какурент, а разработчик  Лучей главный инженер СКБ-245 (п/я 2473) Адольф Фёдорович Кондрашев. Несмотря на сильное давление Воронова, он яростно отбивался от этой работы. Уже потом выяснилось, что он в это время был занят разработкой бортовой ЭВМ орбитальной станции, для работы с которой и модернизировались Лучи. 

Делать доклад по нашему варианту поручили мне. Тогда я по наивности думал, что вот я такой умный, сам придумал, сам и докладываю. Гораздо позже я понял, что это был просто хитрый ход начальства чтобы завалить дело. Выступать перед солидной аудиторией выставили молодого несолидного специалиста, намекая косвенно, что дело-то тухлое. Но дело повернулось с точностью наоборот. Я рассказал про свою идею задействовать в работе ЭВМ М-220, установленные на НИПах. Вот за это и ухатился двумя руками полковник Воронов. Видимо дело было в том, что его прессовали за огромные деньги, вложенные в оборудование НИПов вычислительной техникой, которая явно неэффективно использовалась. Ну, не было для неё задач где-нибудь в Колпашево или Улан-Уде. Да, в Симферополе, Евпатории, Москве ЭВМ были загружены, а на провинциальных НИПах явно простаивали. А кадры? Ставки полковничьи? Строительство и оборудование вычислительных центров?  А тут светит применение ЭВМ не только для расчётных задач, но и непосредственно в контуре управления космическими объектами, так сказать в боевой работе. Военная аудитория за столом видимо это тоже уловила и единогласно постановила принять казанский вариант. Воронов спросил меня: "Это ты придумал? Берёшься сделать? Вот и будешь руководителем темы!" И уже своим: "Готовьте текст постановления". Поясню, тогда все работы по космической программе оформлялись Совместным постановлением ЦК КПСС и Военно-промышленной комиссии при  Совете министров СССР.  Уже там прописывалось кто, где , когда и почём.

Так и попал в руководители. Пока есть только идея. Нужен аванпроект с подробностями. ЭВМ и Лучи устанавливали наш бригады на НИПах, места известные. А НИПы по всему Союзу от Евпатории до Камчатки. Хотелось сделать всё по уму, цифровой тракт от центра прямо в ЭВМ. У МО свои каналы, но пока не цифра. Поехал в ГУКОС, взял рекамедации, облазил кучу КБ и НИИ, есть цифра, но хилая от Крыма до Камчатки не дострелит.  Приобрёл кучу знакомств.  И тут наконец понял в какой гадюшник я вляпался. Всё закрыто, перезакрыто, а  тот проект, на который я работаю вообще сверсекретный. Что мы тогда знали о советском космосе? Только то, что писали в газетах. Есть некий "Главный конструктор", который и обеспечивает наши славные победы в космосе. ФИО узнали только, когда Королёв помер. А в самом деле их было три. Королёв работал на ТАСС, запускал собачек, космонавтов, автоматы на Луну и Венеру. Практически никакого военного значения его деятельность не имела. Второй - Янгель, работал исключительно на РВСН на Украине в Днепропетровске на "Южмаше". Его ракета "Сатана" до сих пор на слуху. Третий - Челомей. Начинал практически одновременно с Королёвым. Учёный, звание академика получил не за красивые глаза. Его КБ разрабатывало крылатые ракеты. Современные "Колибры" их внучка. Потом разрабатывал военные ракетные комплексы. По проекту "Алмаз" были созданы: тяжелая ракета УР-500, известная сейчас как "Протон", орбитальная военная станция ОПС "Алмаз", транспортный корабль снабжения (ТКС) для обслуживания комплекса. На ОПС  и ТКС впервые была применена цифровая бортовая ЭВМ "Аргон". Вот для обеспечения работы этих бортовых ЭВМ и проводилась модернизация системы передачи данных "Луч".

Орбитальная станция "Алмаз" + карабль снабжения ТКС

Попытался я ввести современные инновации, побегал по разным КБ и понял что сделать что-либо новое вместо Лучей весьма хлопотно. Не с технической точки зрения, а с организационной, канцелярской. Просто замотают с бумагами. Тут я прочитал фантаста Ефремова (грешен, любил фантастику). Про бритву Оккама. Умный был монах! Напомню как сформулирован принцип знаменитой бритвы: «Не следует множить сущее без необходимости» либо «Не следует привлекать новые сущности без крайней на то необходимости». Прямо в точку! И решил применить бритву в нашем случае. А если точнее, то ничего в системе не менять, только "врезать" ЭВМ в тракт передачи данных. Конкретнее: принимать данные с Луча-2 в ЭВМ, а не на перфоленту и выдавать программы на Луч-3 не с перфоленты, а из ЭВМ. Использовать дорогущую ЭВМ в качестве перфоленты! И никому об этом не говорить. Решение примитивное, но исключительно эффективное. Пришлось, конечно, в аванпроекте всякого тумана напустить, постараться замаскировать  примитив предложения. Всякие там фотографии импульсов, графики скорости передачи данных на трактах и пр. Сделал упор на трудностях помехозащищённости линии связи между ВЦ и КРЛ, которые на некоторых НИПах были на удалении 1 километра, а трасса походила по полю с мощными радиосредствами и импульсными излучателями.  Особое внимание уделили разработке "имитатора".  Не ставить же "живые" ЭВМ и Лучи при наладке? Предложили спецустройство, которое полностью соответствовало по интерфейсам как входным трактам машины,  так и Лучей и имело возможность на базе датчика случайных чисел генерировать поток данных. В последствии имитатор должен был применятся в серийном производстве и при сдаче продукции военпредам.  Аванпроект приняли без замечаний.

Поскольку разработка шла под грифом, мне выделили отдельное помещение вне СКБ. Причём бывшее помещение заводского ОКСа. ОКС - это отдел капитального строительства. Понятно, почему помещение было сделано капитально. Мой кабинет, комната для персонала и комната (зальчик) для техники. Инженерно-технический персонал - оторвали половину первой лаборатории (молодёж) и разбавили ребятами-монтажниками  из экспериментального цеха. Навесили кодовых замков, подвели фидеры питания, телефоны внутренний и городской, оборудовали  мебелью вплоть до кульманов и, конечно, сейфы .  Такой автономный миниотдел. В общем жить можно! 

Чтобы не загружать читателя техническими подробностями, кратенько перечислю наши дальнейшие действия. Разработали и утвердили технический проект - схемы, чертежи. Изделие получило официальное название "УСЛ-2" (устройство сопряжения с Лучами). Передали документацию в опытное производство. Наладили совместно с Иммитатором опытный образец изделия, провели испытания, в том числе прогон на надёжность. Упаковали и отправили самолётом в Симферополь. Площадкой для натурного испытания нам определили Центр дальней космической связи НИП "Школьное" в пригороде Симферополя.

 В Крыму было два НИП, второй в Евпатории. Хорошее место, на берегу моря. Но в то время этот НИП служил ещё и центром управления полётами. Полно всякого армейского начальства и болельщиков из ВПК и ЦК. В Сиферополе было лучше по военной пословице "Подальше от начальства, поближе к кухне". А кухня (офицерская столовая) там была отменная! Такого великолепного украинского борща с  пампушками и тушеной капусты со свиными шкварками я больше нигде и никогда не пробовал. 

Хотелось бы рассказать много о наших приключениях в Крыму, но лимит времени  не позволяет. Например о знакомстве с "луноходчиками". Центр управления луноходом был на втором этаже лабораторного корпуса, а на первом стояло моё оборудование и ЭВМ. По ночам совместно перекуривали на воздухе. Или прогулки по "лунодрому", площадке с буграми и кратерами, по которым гоняли луноход при испытаниях.  Поездки на море, по Крыму. 

ЭВМ М-220 нам отдали в полное владение, но с условием - не ломать! Т.е. могли забрать в любой момент в исправном состоянии для выполнения боевой задачи. Однажды так и произошло. Как-то вечером пришел зам. командира и потребовал машину. Объяснил, что наш НИП определён резервным для обеспечения посадки экипажа орбитальной станции Салют.  Я прогнал тесты, машину передал местному персоналу и отправился в гостиницу. Утром узнали печальное известие - экипаж в составе Волкова, Пацаева и Добровольского погиб в спускаемом аппарате при посадке.  

Но пора закругляться, рассказать, наконец, как же я "откосил" от армии. Конечно, хотелось бы рассказать ещё много интересного, чего нет в печати. Ведь тогда публиковать было нельзя, а теперь и некому. Например, как конструктора Лунохода решили задачу "руления" тележкой. Ребята Гл. конструктора Бабакина тоже дружили с "бритвой Оккама". Эффективно, но примитивно до наглости.

Итак, подоспела демографическая яма. Уже почти все мои однокурсники 1943 года рождения одели военную форму и разъехались по местам службы. Наступила очередь и рождённым в 1944 году - году самого дна демографической ямы. Военкомат стал бомбардировать меня повестками. Повестки из почтового ящика я выбрасывал не читая. Как-то узнали мой служебный телефон (видимо от заводского военно-учётного стола). Но коллеги были строго проинструктированы что нужно отвечать. "Он в командировке", "Его нет а городе" и т.п.  Наконец товарищ майор из местного военкомата озверел, поймал мня по телефону и истерит " Ты меня ещё не знаешь. Но ты меня ещё узнаешь! Либо пойдёшь служить на два года, или упеку  в тюрьму на три!"  

А у меня наступила самая ответственная фаза разработки - стыковка с реальным оборудованием и работа с реальными объектами в космосе. Очевидно, на местном уровне проблему с армией решить уже было невозможно. Военкомат никаких доводов и слышать не хотел - у него был план!  И я поехал в Москву разруливать ситуацию к заместителю начальника КИКа по АСУ, связи и СЕВ полковнику Воронову. По работе приходилось общаться с ним неоднократно.  Приятный мужик, только жуткий матерщинник. Говорили, что его неоднократно представляли на генерала, но Верховный Совет зарубал, видимо за самостоятельность. Там таких не любили.

Доложил о состоянии дел и обратился с просьбой. Борис Анатольевич, говорю, в армию меня забирают на два года. Отлично, говорит, будешь у нас в НИИ-4 МО работать. А я говорю, конечно отлично! Но ведь работа по УСЛ-2 развалится! Руководство разработкой передать некому. Молодёжь из моей группы не справится, а посторонним старикам отдавать нельзя, не в курсе, связей нет, да и интереса у них нет к чужой работе. Завалят все сроки. Отмазать меня надо. Берёт он телефон и звонит в управление кадров минобороны. Спрашивает, как можно отмазать нужного человека. Ему отвечают (телефон громкий, всё слышно) что служба в армии почётная обязанность всех граждан СССР и так далее, в общем никак невозможно. Воронов говорит: "Кончай пургу гнать , говори кому и  что писать. Там татары, не разберутся". Вызывает помощника, приказывает подготовить письмо в Татвоенкомат генералу Ключникову от начальника ГУКОС генерал-лейтенанта Карася с просьбой предоставить отсрочку от призыва имярек в связи с выполнением важного правительственного задания. А ты, говорит, езжай домой и работай. А письмо я сам подпишу у заместителя Карася, генерала Спицы.

Приехал я домой, тишина! Не звонят, бумаг не шлют. Подождал с недельку, звоню своему военкоматовскому майору. Как, мол, что там с моим делом? Эмоционально так отвечает, аж слышно как слюна в трубку летит. "Какого х... ты мне не сказал, что у тебя лапа волосатая в Москве? Да меня генерал Ключников прямо с г...сожрал". И так далее.  Я говорю "Короче! Мне что делать? Вопрос закрыт? А то "ты меня ещё не знаешь, ещё узнаешь", сначала сам должен узнать с кем дело имеешь". В общем,  отвёл душу. 

Так получилось, что форму я не одел. Но с армией был связан о общей сложности значительно больше времени чем два года. И помотался по объектам от Евпатории до Улан-Уде. В Уссурийск и на Камчатку уже не ездил, бригады стали справляться с вводом  самостоятельно. Позже  жалел, что на НИП "Ключи" на Камчатке не побывал. Ребят там возили на вертолёте на экскурсию в заповедник "Долина гейзеров".